Праздничное котописьмо

Мя… Мр… рмя… Тьфу ты!
Привет! Мы очень стараемся за компьютером (мы вообще умеем за компьютером, но обычно лежать, и прислоняться и мешаться, а теперь пишем, да) и по-человечески (это не очень интересно, по-вашему, по-человечьему, так что не надо думать, что мы все понимаем, а сказать не можем, мы все можем, нам просто неинтересно так и потом, вы ж нас и без слов понимаете, когда надо, но сейчас все-таки придется по-человечески, потому что важно). Так вот, оцени, мы стараемся. Потому что нам приятно сделать тебе приятно. Мы всегда чувствуем, когда человеку по-настоящему приятно, а когда просто «кис-кис-кис». К таким, которые просто, мы не идем и презираем. И ты не просто, ты  хороший. И вот мы тебе пишем, потому что у тебя это…  подарок. Нет, праздник. А подарок – мы сами, и ежику понятно. Хм, никогда не видели, но звучит смешно. И нас так иногда называют, ага. А еще журавликами, курочками, совами. Кой-кого и обезьянкой, и манулом, и рыськой. Какие ж вы дурные, честное слово… Но и вам достается, однако. Вот ты Ежик, говорят. Правда что ль? Ладно, к делу. В общем, у тебя праздник, а нам надо желать. Когда мы желаем, то точно будет. Не веришь? Видел ли ты кого из наших, чтоб желала да не получила своего? Правильно, не видел. Нам вынь да положь. Так что то, что пожелаем тебе,  точно будет, не волнуйся даже. И читай внимательно.

1. Сколько бы не исполнялось, как бы не чувствовалось (то не так, это не эдак), всегда помни, что внутри тебя, большого, маленький теплый комочек. Он – это и есть ты.

Помни о НЕМ и люби в себе ЕГО , а не это самое искусство, которое у вас там непонятно где помещается и тэпэ. Береги себя, потому что тебе, большому, может и ничего, выпил водки и вперед, а ему надо, чтоб покойно, уютно и ласково.

2. Не мучай себя самопокопаниями. Мы вообще не понимаем, чего там копать. Копать надо цветы, это очевидно…  Попробуй, очень рекомендуем, почувствуешь себя другим человеком. Такой релакс… А если подловят, то надо просто удивиться натурально: «А чего это вы на меня так смотрите?»

У тебя получится, точно. Еще можно ковер подрать, реально отпускает.

3. Правда, случаются, конечно, цейтноты и суматохи. Но ты держись. Поверь, и похлеще бывает…

4. А еще, бывает,  совсем непонятные личности пристают…

Но с этим ничего уже не поделаешь. Таков удел известных нас – котов и людей.

5. Помни, счастье – есть.

6. И мы у тебя есть

7. И если вдруг чего, мы всегда примчим, долго что ли собраться-то…

8. А так мы завсегда на связи и всегда при деле.

Порасшифровывать там воспоминаний, то-сё  (в ноуте – ты, хоть этого и не видно).

В общем, будь здоров, бодр, весел («бодры» надо говорить бодрее, а «веселы» как? правильно, веселее). С Днем Рождения!

П.С. Мане от нас привет передавай и скажи, чтоб хорошенько повалялась на молескине, тогда в него будет что-то толковое придумываться.

Без умысла и смысла

Ежики прекрасны. В тумане ли, в коридорах ли моей конторы (но все равно в тумане, ибо табак). Они прекрасны без извилин. Им безоговорочно веришь и ничего не ждешь (ничего не ждешь – в хорошем смысле. тебе не надо размышлять на тему, что я могу ей дать и проч. правда-правда, все очень правильно происходит).  Только бы погладить иголочки и прикорнуть рядом. И даже без продолжения банкета, потому что это слишком хорошо, а все хорошее неминуемо отзывается болью.  Только что были в пригороде, на нашем чудесном молодежном проекте, который очень люблю и на который в этом году как-то, увы, не хватает сил. То есть я, конечно, работаю и вкладываюсь, но желания посидеть задушевно не возникает. По двум причинам: дикая усталость и воспоминания о других посиделках. Наверное, наша экскурсия по России меня порядком измотала, слишком много впечатлений и тем. А еще – не хочу прикипать к этим чудесным ребяткам, потому что через год все это станет тоской и воспоминанием (на открытии этого года так и было – бродила по территории нашего пансионата и искала знакомые лица, которых уже здесь нет). А еще-еще – у меня внутри сейчас другой, более важный процесс. С формулировками не справлюсь: но это что-то вроде «что мне Гекуба, что я Гекубе». Безусловно, слово для тебя найдено – Ежик (помнишь, в самом начале своих эпистолярий я долго думала, как обращаться? Теперь знаю! Вообще, все это очень смешно. Ведь мой гражданский муж, экстериториальный мой, он ведь живет под прозвищем «котозаяц». Кружок юннатов какой-то…), но твое место в моей картине мира не определено. Вот и думаю-думаю, вглядываясь в эту свою картину мира (и тут голосом Стеблова: «Вот только рамку бы побогаче…» Помнишь, откуда?). Наверное, в левом верхнем углу, так как читаем-то мы слева направо. Только соберусь в очередной раз разобраться в своей картине мира, а тут – бац! и ты… И мне сразу хорошо… А вообще, батенька, пишу и  переживаю. Ибо дал ты слишком высокую оценку моим эпистоляриям и каждая писулька тепарь – как экзамен. Меня, кстати, всегда возмущал подход: кому многое дано, многое и спросится. Помню, в 11 классе моя любимая учительница по литературе вслух мечтала, как после одного билета я им начну отвечать другой, а потом и третий (но у меня вовремя случился нервный срыв, погрузивший на два года в пучину забвения, так что обошлось без позора, проставили все автоматом). Ну и в институте все время какая ерунда была.  Так вот, пишу и переживаю. Что прочтешь сейчас и скажешь: фу, дура глупая, не буду ее больше читать. Ну, это я ерничаю, конечно. А вдруг? Нет, конечно, себе-человеку я верю и знаю про ум и тп. А себе-женщине – не очень. Отсюда и мысли все. Дурацие, усталые, отрывочные. Сегодня ночью, засыпая по шум звенигородских вод (ой лилоооо…), я думала, счастье – поваляться с тобой в этом раздолбанном номере, таращась в полный помех телевизор: после тяжелого трудового вечера, конечно,  когда ты, твои рассказы, камера, водка и я. Так вот, отработав положенное, очень хочется так валяться, зевая и таращась.  Вообще, хочется чего-то связанного с тобой. Хочется расшифровывать тебя, в конце концов, но этот чертов цейтнот!!! Хочется слушать тебя, смотреть на тебя.  Тебя хочется.  Прости и, если что, спиши все на мою усталость. 21.45. Самое время пойти с работы домой…

Ниоткуда с любовью

Я обещала не кантовать тебя. И не кантую. Ведь не факт, что ты в ближайшее время сюда зайдешь. Но если зайдешь, хуже не будет. Будет лучше. Потому что сюда – все тебе. Сюда – из ниоткуда. Ниоткуда, потому что общего места у нас нет. Но с любовью, потому что сам знаешь, что это именно так. А я сегодня очень отрывочна, потому что слишком много внутри, чтобы мочь писать.

я взбиваю подушку мычащим «ты»,
за горами, которым конца и края,
в темноте всем телом твои черты
как безумное зеркало повторяя

Служил Гаврила хлебопеком…

Привет, мое прекрасное далёко. Ничего, что так фамильярно? Как ты помнишь, с именем я не освоилась, а уменьшительно-ласкательные прозвища – не для нас. В числе побочных эффектов их употребления – плохая заживляемость организма после операции по отторжению уменьшаемого и ласкаемого. Извини, что так невнятно говорю, просто время уже недетское, а я все таращусь в работу и потягиваю брют. Ну и переживаю последствия операции по отторжению. Впрочем, не надо сейчас об этом, а может и вообще не надо. Потому что моя четкая позиция – не напрягать тебя ничем (о, я впервые в жизни готова делать ЭТО – не напрягать. И, надо сказать, опыт этот – приятный).
Кстати, наша цитательная игра мне очень нравится (чукча не писатель, чукча цитатель).
Так, ближе к теме, пока еще смелость есть. А она нужна для того, чтобы показать тебе пару детских экзерсисов (действительно детских – 16-ти и 20-ти лет). Они навеяны «МиМ», конечно же, и мне дороги, но я их иногда очень боюсь, вдруг они придут и шарахнут мне по башке, мстя за банальность и некультяпистость.
Ииии – начали:

Булгаков

Страх безмолвных Патриарших,
Зной как страсть и жар как рок,
Сатанинские демарши,
Черный кот, распятый бог,

Бред твоих страниц бесстыжих
Про святую наготу,
(Много-много славных книжек
Улетело в пустоту,

Прогорело за мгновенье,
Словно в приступе тоски),
Белый плащ, дрожат колени,
Бьет предательство в виски.

Но любовь всего сильнее,
И награда нам – покой.
«Черный Воланд» гордо реет
Над безбожною страной.

На Страстной

Жестока нежность краткостью своей.
За ней – обыденность, но с привкусом тревоги
И судорожной пытки этих дней:
Как увязать мысль о тебе и Боге.

Ведь мелкой страсти на неделе тех,
Больших страстей, что будут помнить вечно,
Я предавалась, свой лелея грех,
Увы – не первый, точно – не конечный.

Что ты да я? Сомнительная связь.
От дурости мне никуда не скрыться.
Когда же в прошлом растворится явь,
Еще мне долго это будет сниться:

Коснувшись пальцами твоих дрожащих век,
В ответной нежности топила я тревоги.
И мне казался богом – Человек,
И человека я любила в Боге.

Никогда не разговаривайте с неизвестными

Однако же, читая твое письмо (сладостно, несколько раз), мы не переставали вертеть головой, пытаясь понять, к кому обращается респондент.  Кто эта самонадеянная юная леди, которая так и давит авторитетом, угрожая благополучию нашего всего?!  (ты – наше все, сомнений нет,/ пришлю о том тебе сонет). В нашем случае молодая была не молода и угрожала ли она вообще?…   Кто этот умный, страстный, талантливый автор?! Путаница прям какая-то… Или  как в «Алисе в стране чудес»:  нет никакой путаницы, это ты – путанная девочка?…  И доколе нас будут смущать?  Доколе? 
Мы, безусловно, отдаем себе отчет в том, что где-то собака порылась и нарыла-таки и что где-то в матушке-земле нет-нет да и блеснет это когда-то зарытое.  Отчет – отдаем, к сведению – принимаем, но без него, таланта, в повседневной жизни как-то спокойнее.  В период с 12 до 20 лет я перетрудила себе мозг, а сердце вообще надорвала непрекращающейся работой (где-то с 12-ти и где-то до 26-ти ). Поэтому теперь я инвалид умственного и душевного труда, и тяжело все дается, и очень берегу себя. И вообще, я не заслужила света, я заслужила покой.  Но не пропадать же теперь куриным котлетам де-воляй. И потом – талант ли это, когда что-то просыпается и формулируется только в определенных обстоятельствах и для определенных людей? Все, что пишется сейчас так замысловато, – для тебя. Ну вот хочется с тобой говорить взахлеб, и слушать, и опять говорить,  перебивая. Перебивать – неприлично, я знаю, но уже совсем дурею от постоянного внутреннего диалога с тобой, потому что мне хочется поговорить и про исходное событие своей любимой пьесы, и про тех, с кем ты дружил (ну невозможно смотреть эти фотографии, опять же пиететом захлебнуться можно!), и про то, что ты думаешь, и про то, что я думаю насчет того, что ты думаешь. О животном магнетизме и прочих штуках черной магии даже и заикаться сейчас не буду.  Заикнусь только, что у меня поднакопилось фотосвидетельств, что да, это ты и это я, но я все равно не верю. И этак по-сталински хочется вырезать свой силуэт из этих свидетельств, дабы не портить исторических картин. 
Но мы не будем этого делать. Мы попытаемся уже поверить наконец. Потому что каждому будет дано по его вере. Да сбудется же это!

Категория поздней любви у людей и животных

Знаешь, я, наверное, смогу когда-нибудь написать диссертацию на вышеозначенную тему (точнее, это будет исследование о поздней любви вообще, а в одной из глав – вот этот бред). Чувствую себя в силах и в материале, потому что  уже в своем самом раннем возрасте мечтала стать предметом этой поздней любви (вот такой фрейдистский переподвыподверт). И, конечно, самым ярким впечатлением, а теперь и примером для будущего исследования стала песня, которая у меня теперь стойко ассоциируется с образом Фрейндлиха и голосом Бернеса (часами, кажется,  могла в 12 лет слушать винил, на котором были «Журавли» и она).  Но эта песня, ее место в фильме, и роль Фрейндлиха – это какая-то совсем отдельная тема и, на мой взгляд, неисчерпаемая, потому что на раз подгружает твой конкретный опыт, на два заставляет забыть о самом фильме и уводит тебя в размышления о другом.  А ведь это мог быть проходной, абсолютно схематичный персонаж, нужный для того, чтобы еще раз доказать, что девочка – «маленький хищник». (Ведь у нас даже в самых лучших и любимых фильмах такое сплошь и рядом – проходные персонажи и нераскрытые темы, жертвы во имя одной и главной. А здесь – откровение, потрясение). 

А еще меня очень греет эта картинка, тоже активно гулящая по сети. Как же здесь все правильно, как же хорошо.

Чудовище с зелеными глазами

Привет, мой дальний. Я чего-то опять стесняюсь тебя звать по имени, имени отчеству и даже ФИО. Запуталась в мыслях и чувствах, и не очень верю, что вот оно все взаправду было и есть. Ну да ладно, не о том сегодня. Пишу тебе маленькое и, наверное, смешное.

 Кошка моя, некоторое время державшая меня на расстоянии в связи с бесконечными предательствами моими (нету неделями  подлой), сегодня оторвалась по полной. Вот интересно, кто еще так может изящно мстить – любовью. Может, и есть в нашем женском роде такие особи, но все же  кошки вне конкуренции. А ведь как просто-то! Нужно только прийти в первый за долгое время нормальный выходной часиков в шесть утра на грудь к изможденной изменщице и в течение трех с половиной часов с очень маленькими перерывами делать свое черное дело – любить. Цапать, урчать, тыкаться, приваливаться, забивать своей мохнатостью все жизненно важные отверстия моей бестолковой головы. Надо сказать, я достойно выдержала этот бой, вот только в самом финале прокололась. Когда уже спать не было никакой возможности и все любовные битвы закончились полной кошачьей победой, лежали мы себе тихонько вдвоем, отдыхая от борьбы. И вдруг киса моя приоткрыла глаз, посмотрела на меня пристально и поняла, что думаю я не о ней.  Тогда она, преисполненная чувства собственного достоинства, встала и ушла.  И… легла на распечатку твоей книжки, которая лежала рядышком и к которой я было  потянулась с облегчением. 

Вот такая история. А я вдруг поняла, что невидима и свободна. И если у тебя есть свой Латунский, кинь адресок, я разберусь. 

Целую тебя, Сережа, в правую бровь и ухожу в майскую Москву. Побузить.

И это все о нем…

Здравствуйте, Сергей Николаевич! Простите, прости, я буду бестолкова и нескладна. Слишком бурные были эти дни.  Прежде чем начну писать тебе эти письма, которым не суждено путешествие по серверам и протоколам, а болтаться им тут как на доске объявлений в надежде быть прочитанными, хочу понять кое-что.

Итак, Сергей. Ни в коем случае не Серж, хотя, безусловно, ты очень иностранный, нездешний.  Возможно, и француз. (Тут так и просится цитата из «МиМ», первая глава, ты знаешь. Но не буду ее приводить, мне нельзя останавливаться, я боюсь потерять мысль о тебе,  этот зеленый, незрелый, маленький росточек. Поверь, ему очень трудно пробиться сквозь бестолковые эмоции мои).   Возможно, Сережа, Серенький.  Важно найти тебе имя. Мое имя тебе. Чтобы ты знал – да, так зовет меня только она.  Принципиально важно, ведь в письмах-то нет той зовущей интонации, и мое доверие, и уязвимость, и смущенный взгляд все ж таки прячутся за издевательским частоколом букв.  А я очень не хочу, очень боюсь быть неправильно понятой.  Ладно, пусть Сережа, хотя мне так мало этого общеупотребительного ласкательного. Как подумаю, как много людей, женщин так общеупотребительно ласкают тебя, начинаю задыхаться от ревности и возмущения (Как тогда, когда товарка моя оценивающе и совершенно беспардонно осматривала твой  организм, растягивая его во все стороны. Ужас какой!). Впрочем, я не имею права на эту смешную дурацкую ревность, мы ж договорились на взрослую адекватность.

Кстати, про адекватность.  Признаюсь, я каждый день ждала от тебя какого-нибудь шага, слова, поступка, который бы дал мне понять, что мое внимание излишне или я сама неинтересна или еще что-то (здесь можно привести много  девичьих страхов,  но не они предмет разговора. если интересно, я тебе потом о них напишу). Но не дождалась. Ты цельный человек, равный себе (прости за эту банальность).  Ты с уважением относишься к людям просто определению (поверь, этого «уважения по определению» мне очень не хватает в повседневной жизни) и искренне интересуешься людьми (что так удивительно для человека в статусе мэтра). А еще ты -  уязвимый, стеснительный, сомневающийся и всем этим очень трогательный. Я счастлива знать тебя таким. И такому тебе невозможно не довериться (до того момента я все-таки здорово рисковала,  открываясь и отрываясь).

А теперь, в заключение этого потока дурацких откровений, музыкальная пауза. Есть такой чудесный молодой драйвовый Петя Налич. Не так давно эта его песня взорвала интернет и сделала его мегапопулярным.

http://download.yandex.ru/nalitch/mkpn_02.mp3

Она  как  мои первые ощущения от тебя, такого красивого и нездешнего. И в этой песне только одна строчка неправды – i have never been clever (уж это очевидно)

i have never been lonely, cause me is so cool.
baby, you have a possibility play it with me.
i have never been clever, because need it never
baby, you have a possibility play it with me.

guitar 4x, come to my boudoir,
baby, you have a possibility play it with me.
guitar 4x, jump to my jaguar,
baby, you have a possibility play it with me.

i put on my pijamas and go to bahamas.
Now you have no possibility play it with me

guitar 4x, come to my boudoir,
baby, you have a possibility play it with me.
guitar 4x, jump to my jaguar,
baby, you have a possibility play it with me.

Повторюсь, Сережа, я счастлива to have a possibility to play it with you.

И целую так, как могу только я и только тебя.